Изнасилования мужчин: самая мрачная военная тайна

Сексуальное насилие является одним из самых чудовищных злодеяний военного времени. Принято считать, будто оно используется в отношении одних лишь женщин. Тем не менее, на войне мужчины часто становятся жертвами изнасилований. Уилл Сторр едет в Уганду, чтобы встретиться с пострадавшими мужчинами и выслушать их истории, а также поведать миру о масштабах проблемы.

Из всех военных тайн есть одна, хранящаяся настолько хорошо, что существует в основном как слух. Это поддерживается и тем, что случившееся отрицают как преступники, так и их жертвы. Правительства, агентства по оказанию помощи и правозащитники ООН вряд ли признают распространенность проблемы. Тем не менее, кто-то находит смелость раскрыть эту тайну. Речь пойдет о произошедшем обычным днем в офисе советника RLP (Проект закона о беженцах) в Кампале, Уганда. Уже много лет Юнис Овини работает в Проекте закона о беженцах в университете Макерере, чтобы помочь беженцам со всех стран Африки пережить травмы. Один из случаев выглядел странным. Пришедшая в офис клиентка жаловалась на некоторые проблемы с супругом. Мой муж не может заниматься со мной сексом, – рассказала она, – он чувствует себя очень плохо, я уверена, есть что-то, что он скрывает от меня.

Oвини пригласила мужа в кабинет, попросив жену выйти. Мужчине было тяжко признаться в случившемся. Он пожаловался на боль, сунул руку в карман и вытащил старую гигиеническую прокладку. Тайна была раскрыта. Выяснилось, что во время бегства от гражданской войны в Конго, этот мужчина был схвачен повстанцами. Похитители насиловали его по несколько раз на дню в течение трех лет. И этот мужчина не был единственным. Он наблюдал, как другие захваченные мужчины также подвергались надругательствам. Раны одного из них были настолько тяжелыми, что он умер прямо в камере.

Овини призналась мне сегодня: "Мне было тяжело это принять. Есть определенные вещи, в которые вы не верите, что они могут случиться с мужчиной, понимаете? Но теперь я знаю, что сексуальное насилие над мужчинами – это огромная проблема. Все слышали женские истории. Однако никто не услышал мужские".

Не только в Восточной Африке эти истории остаются неуслышанными. Одна из немногих ученых, детально рассматривавших этот вопрос, – Лара Стемпл из университета Калифорнии, Проект закона о здоровье и правах человека. Ее исследование относит случаи сексуального насилия над мужчинами к средствам военной и политической агрессии, имевшей место в таких странах как Чили, Греция, Иран, Кувейт, страны бывшего СССР и бывшей Югославии. 21% процент шриланкийских мужчин, посещавших Центр против пыток в Лондоне, сообщили, что подвергались сексуальному насилию, находясь в заключении. В Сальвадоре 76% мужчин-политзаключенных, обследованных в 1980-е годы, рассказали по меньшей мере об одном эпизоде пыток с сексуальным насилием. Опрос, проведенный среди шести тысяч заключенных концлагеря в Сараево, показал, что 80% мужчин были изнасилованы.

Я прибыл в Кампалу, чтобы услышать истории отважных мужчин, согласившихся поговорить со мной. Мне представилась редкая возможность узнать больше о настолько сильно табуируемой проблематике. В Уганде выжившие находятся под угрозой ареста, поскольку их могут счесть геями, что является уголовным преступлением в этой стране и в 38 из 53 африканских государств. Эти мужчины, вероятно, подвергнутся остракизму со стороны друзей и знакомых, будут отвергнуты семьей; их до сих пор игнорируют в ООН и многочисленных международных правозащитных организациях (зато помогающих женщинам). Эти мужчины травмированы, изолированы и находятся в опасности. По словам Oвини, их презирают.

Однако они готовы говорить – во многом благодаря доктору Крису Долану, директору RLP. В конце 1990-х годов на севере Уганды Долан впервые занялся вопросом о сексуальном насилии над мужчинами в военное время, и понял, что эта проблема значительно недооценена. Стремясь получить более полное понимание ее глубины и природы, в июне 2009 года он организовал семинар в местной школе. Были расклеены объявления, и на следующий день пришло 150 человек. Один мужчина откровенно признался: "Здесь это произошло со всеми нами". Вскоре стало известно о более чем 200 000 беженцах, находящихся в Уганде, и сотрудники RLP начали оказывать помощь мужчинам, подвергшимся изнасилованиям во время военного конфликта. Постепенно их стало прибывать все больше и больше.

У нас есть программы для пострадавших женщин, но не мужчин, – ответили изнасилованному мужчине из Конго:

У нас есть программы для пострадавших женщин, но не мужчин, – ответили изнасилованному мужчине из Конго.
У нас есть программы для пострадавших женщин, но не мужчин, – ответили изнасилованному мужчине из Конго.
У нас есть программы для пострадавших женщин, но не мужчин, – ответили изнасилованному мужчине из Конго.
У нас есть программы для пострадавших женщин, но не мужчин, – ответили изнасилованному мужчине из Конго.
У нас есть программы для пострадавших женщин, но не мужчин, – ответили изнасилованному мужчине из Конго.
У нас есть программы для пострадавших женщин, но не мужчин, – ответили изнасилованному мужчине из Конго.
Я встретился с Жан-Полем на перегревшейся пыльной крыше штаб-квартиры RLP в старой Кампале. Жан-Поль носит алую рубашку, его голова опущена, глаза смотрят вниз, будто ему стыдно за боязнь высоты. Его губы постоянно дрожат – кажется, будто он вот-вот заплачет.

Он учился в университете в Конго, изучая электронику, когда его отец, богатый бизнесмен, был обвинен в поддержке вражеской армии и расстрелян. Жан-Поль бежал в январе 2009 года, но его схватили повстанцы. Вместе с еще шестью другими мужчинами и шестью женщинами он шел в лес в районе национального парка Вирунга. В тот же день мятежники вышли на группу Жан-

Поля, остановившуюся в лесу на ночлег. В то время, как женщины отправились готовить еду и кофе, двенадцать вооруженных боевиков окружили мужчин. Жан-Поль поднял голову и увидел, как командир повстанцев навис над ним – лет 50-ти, он был лысым, полным и в военной форме, с красной повязкой вокруг шеи, с привязанными к локтям листьями. Вы все шпионы, – сказал он, – я покажу вам, как мы наказываем шпионов. Он указал на Жан-Поля: "Разденься и расположись как мусульманин". Жан-Поль подумал, что это шутка, покачал головой и ответил, что не может этого сделать.

Тогда командир обратился к другому повстанцу. Жан-Поль мог видеть, что это был всего лишь мальчик лет девяти. Ему было приказано "избить этого мужчину и раздеть его". Мальчик стал бить Жан-Поля прикладом, в конце концов, тот сдался: "Хорошо, хорошо, я сниму свою одежду". После того, как Жан-Поль разделся, два боевика поставили его на колени, прижав его голову к земле.

Жан-Поль останавливает рассказ. Его губы трясутся сильнее, чем прежде, он опускает голову еще ниже и говорит: "Я сожалею о том, что сейчас скажу".

И тогда командир начал. Жан-Поля вырвало.

Еще одиннадцать повстанцев ждали в очереди, чтобы изнасиловать Жан-Поля. Когда у него не осталось сил держаться, следующий насильник положил руку ему под живот и приподнял его. Обильно шла кровь – Жан-Поль описывал его так, будто это лилась вода. Каждый из пленных мужчин был изнасилован одиннадцать раз той ночью, и это продолжалось каждую следующую.

На девятый день, когда группа ушла за дровами, Жан-Поль заприметил огромное дерево с торчащими корнями, которое можно было использовать как укрытие. Выбрав момент, Жан-Поль спрятался и испуганно наблюдал за тем, как мятежники начали искать его. Спустя пять часов он услышал, что повстанцы решили бросить поиски и доложили командиру, что Жан-Поль был убит. В конце концов, он выбрался оттуда, хоть и крайне ослабленным – во время пребывания в плену его рацион состоял лишь из двух бананов в день. В одних трусах, Жан-Поль полз через подлесок обратно в город.

Сегодня, несмотря на оказанную медицинскую помощь, раны Жан-Поля по-прежнему кровоточат, когда он ходит. Как и многие жертвы надругательств, он вынужден ограничивать свой рацион мягкой пищей, например, бананами, которые стоят дорого, и поэтому Жан-Поль может позволить себе только кукурузу и просо. Его брат все спрашивает: "Что случилось с ним?" Я не хочу говорить ему, – поясняет Жан-Поль, – я боюсь, он скажет: "Мой брат больше не мужчина".

В том числе из-за того, что и преступники, и их жертвы молчат, пострадавшие мужчины зачастую не находят понимания после того, как их история вскрывается. Их обвиняют в немужественности, они теряют поддержку и сочувствие окружающих. В патриархальных обществах, сохранившихся во многих развивающихся странах, строго определены гендерные роли.

В Африке ни один мужчина не имеет права быть уязвимым, – говорит сотрудник RLP Саломе Aтим. "Вы должны быть сильным мужчиной. Вы никогда не должны сдаваться или плакать. Мужчина должен быть лидером и обеспечивать всю семью. Когда он не в состоянии соответствовать этому набору стандартов, общество реагирует на это. Часто жены обнаруживают, что мужья были изнасилованы, и бросают их. Они спрашивают меня: "Как теперь я буду жить с ним, это по-прежнему муж? Или это жена?"

Они спрашивают: "Если его изнасиловали, как тогда он сможет защитить меня?" Есть одна семья, с которой мне довелось работать, где муж был изнасилован дважды. Когда его жена узнала об этом, она пошла домой, собрала свои пожитки, забрала ребенка и ушла. Что, конечно, сильно травмировало этого мужчину".

Умирающий от стыда: проживающий в Уганде мужчина из Конго, ставший жертвой изнасилования. Его жена ушла, узнав о произошедшем. Он попытался покончить с собой:

В RLP мне рассказали о прочих надругательствах над клиентами. Мужчины не просто были изнасилованы: их насаживали на палки, заставляли сидеть над огнем, им привязывали камни к члену, их принуждали орально удовлетворять очередь солдат, в них тыкали отвертками и палками. Атим видела много мужчин, переживших это, и теперь может распознать их, когда они садятся. Они, как правило, наклоняются вперед и обычно сидят на одной ягодице, – говорит она. "Когда они встают, после них на стуле иногда остается кровь. Часто от них исходит какой-то странный запах".

Проведено настолько мало исследований об изнасилованиях мужчин во время войн, что невозможно с уверенностью сказать, насколько широко это распространено. Согласно одной работе 2010 года, опубликованной в журнале Американской медицинской ассоциации, 22% мужчин и 30% женщин в восточной части Демократической Республики Конго сообщили, что подвергались сексуальному насилию. Атим комментирует: "Наши сотрудники перегружены делами, и в пересчете на реальные цифры это лишь верхушка айсберга".

Исследования Лары Стемпл из Университета Калифорнии не только показывают, что сексуальное насилие над мужчинами является неотъемлемой составляющей военных конфликтов во всем мире, но также и подчеркивают, что международные гуманитарные организации по оказанию помощи жертвам насилия закрывают глаза на мужчин-жертв. Одна из работ Стемпл приводит обзор 4076 НПО (неправительственных общественных организаций), занимающихся в том числе вопросами сексуального насилия в военное время. Только 3% организаций упомянули об изнасилованиях мужчин. Стемпл добавляет, что, как правило, лишь в качестве мимолетных замечаний.

Долан считает, что в выводах Стемпл нет ничего удивительного. В работах по вопросам сексуального и гендерного насилия не принято говорить об этом, – рассказывает он. "Это систематически замалчивается. Вам очень, очень повезет, если авторы все-таки выделят проблеме короткое упоминание в конце отчета. Вы можете получить "Ох, ну мужчины тоже могут быть жертвами сексуального насилия", однако не предоставляется никаких данных, не ведется никаких дискуссий".

Организации, занимающиеся проблемами сексуального насилия, не говорят об этом, – Крис Долан, директор RLP


В 2010 году RLP выпустили документальный фильм под названием "Гендер против мужчин". Долан говорит, что предпринимались усилия, чтобы фильм не был показан. Я спрашиваю: "За этим стоят хорошо известные люди и международные агентства по оказанию помощи?"

Да, – отвечает он. "У них имеются опасения, что это игра с нулевым результатом для них; что есть некий пирог, и если вы начинаете говорить о мужчинах, то забираете кусок этого пирога, на приготовление которого было потрачено много времени". Долан ссылается на ноябрьский доклад ООН за 2006 год и на международную конференцию по вопросам сексуального насилия в этом регионе восточной Африки.

Те люди настаивали, что от изнасилований страдают исключительно женщины, – рассказывает Долан, добавляя, что один из спонсоров RLP, голландский Оксфам, откажется выделить средства, если по меньшей мере 70% клиентов не будут женщинами.

Долан также припоминает случай мужчины, чье состояние было крайне тяжелым. Его передали агентству по делам беженцев при Управлении ООН по делам беженцев. Там ему сказали: "У нас есть программы для пострадавших женщин, но не мужчин".

Это напоминает мне о сцене, описанной Юнис Овини. Приходит семейная пара, – рассказывала она. "Мужчина был изнасилован, женщина была изнасилована. Раскрытие информации обходится женщине легче. Она получает помощь, она получает внимание, она поддерживается очень многими организациями. Но мужчина молчит".

Долан соглашается: "Часть политической активности в сфере прав женщин – давайте докажем, что женщины ничем не хуже мужчин, однако не будем рассматривать мужчин как незащищенных и уязвимых".

Маргот Вальстрем, специальный представитель генерального секретаря ООН по сексуальному насилию в условиях войны, подчеркивает в заявлении, что управление ООН по делам беженцев продолжит обслуживание беженцев обоих полов. Она признает, что большая стигматизация мужчин предполагает намного большее число жертв, чем сообщается. Маргот говорит, что фокус остается смещенным на женщин, потому как они составляют большинство жертв изнасилований. Тем не менее, – добавляет она, – мы знаем о множестве случаев, когда мужчины и мальчики были изнасилованы.

Когда я связался со Стемпл по электронной почте, она поведала о навязывании позиции, согласно каковой одни лишь женщины являются жертвами изнасилований, а также о формировании среды, в которой мужчины рассматриваются как монолитный класс угнетателей. "Международные инициативы в области прав человека отказывают мужчинами в инструментарии для борьбы с сексуальным насилием. 1325 Резолюция Совета Безопасности ООН рассматривает сексуальное насилие в военное время как нечто угрожающее исключительно женщинам и девочкам... Госсекретарь США Хиллари Клинтон объявила о выделении 44 миллионов долларов для осуществления данной резолюции. Из-за ее внимания исключительно к женщинам-жертвам становится маловероятным, что эти средства достигнут тысяч мужчин и мальчиков, пострадавших от сексуального насилия. Замалчивание изнасилований мужчин не только обесценивает мужские жизни, но также наносит вред женщинам, закрепляя за ними статус вечных жертв и тем самым препятствуя нашей способности видеть в них сильных людей и лидеров. Точно так же молчание о мужских жертвах усиливает нездоровые ожидания в отношении мужчин и веру в их неуязвимость".

После пересказанного Доланом я спрашиваю Стемпл по поводу ее исследования. Она считает, что изнасилования мужчин были частью многих войн на протяжении всей истории, и что специфичные мужские табу отразились на молчании жертв.

Прежде чем покинуть Уганду, я услышал еще одну историю, врезавшуюся мне в память. Перед тем, как обратиться в RLP, один мужчина зашел к своему участковому врачу и пожаловался, что был четырежды изнасилован, что он ранен и подавлен, а его жена грозилась уйти от него. Врач дал этому мужчине Панадол.

Will Storr. The Guardian. 2011.


Ссылка: https://www.theguardian.com/society/2011/jul/17/the-rape-of-men

Перевод «Checkmate, scum».
  • 0
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.