А ведь #MeToo мог быть совсем другим

Движение #MeToo вызвало много споров, сломало немало жизней, в основном мужских, и в целом стало символом войны полов.

Однако, сказать, что оно родилось на ровном месте и не имело никаких предпосылок, кроме "злого умысла феминисток", было бы большой глупостью.

Предпосылки были и серьезные.

Хватало, да и хватает до сих пор, работодателей и влиятельных менеджеров, которые использовали свое служебное положение для принуждения к сексу. Как мужчин, так и женщин, хотя женщины, в силу социализации, вероятно занимались этим несколько меньше.

Были, да и есть до сих пор, разные формы отказов не просто верить, а проверять твои обвинения, когда после изнасилования пытаешься добиться справедливости.

Были распускания рук при явно выраженном отказе, были оскорбительные сексуальные подкаты и наезды, даже после прямого посыла.

Было много разного, что в целом требовало флешмоба, в рамках которого можно было бы рассказать "да, это со мной было, да я больше не хочу это терпеть". Еще раз подчеркну - с обеих сторон хватало и мужчин, и женщин, да и хватает до сих пор.

Проблема была не в том, что флешмоб появился. Она была в том, кто его использовал и как.

Флешмоб #MeToo развился в среде, в которой одной из наиболее значимых идеологинь, не осужденной официально за свои слова ни одним русским либфем-проектом, я молчу уже про интерсекфем и радфем, является Кэтрин Элис МакКиннон, сформулировавшая следующую мысль:
В патриархальном обществе любое гетеросексуальное сношение является изнасилованием, потому что женщины как группа недостаточно сильны, чтобы дать осмысленное согласие.
Источник

Флешмоб, в котором жертвы насилия и домогательств рассказывают о своем опыте, продвигается и развивается в среде, которая спокойно принимает, как часть своего учения, положение о том, что любой гетеросекс есть изнасилование женщины.

Стоило ли, при таком-то раскладе, ожидать от него, что он не переродится в раковую опухоль на теле гендерных отношений? Конечно, нет. Его перерождение было очень закономерным.

Каким был этот флешмоб?

Он быстро превратился в инструмент травли, воители(льницы) которого яростно требовали верить на слово каждой женщине, которая называла себя жертвой, преследуя обвиненных (кроме особо своих, вроде президента Байдена), и записывали в домогательства взгляд на женщину дольше пяти секунд.

К чему это привело?

К громким фальсификациям, вроде дела судьи Кавано, и дискредитации идеи, которая лежала изначально в основе флешмоба. Ну, и конечно же, к продвижению драконовских законодательных инициатив, которые приближают торжество взгляда Кэтрин МакКиннон на сексуальное насилие.

Привело это и к многочисленным травлям частных лиц, в основном обвиненных мужчин, но доставалось и обвиненным женщинам, хотя и обычно послабее.

Кроме того, это создало мощное движение противодействия огульным обвинениям, которое во многом тоже раковое, к сожалению, но столь же неизбежное и необходимое, как был неизбежен и необходим этот флешмоб.

Однако, хочется подумать — а каким мог бы быть флешмоб #MeToo в мире, чуть лучшем, чем наш. Если бы хотя бы либфем осуждал мизандрию Кэтрин МакКиннон и отстаивал основу права — презумпцию невиновности для всех.

Во-первых, этот флешмоб бы был более позитивным. Его направленность была бы не на травлю, а на помощь заявившим о своем негативном опыте.

Во-вторых, он бы привел к повышенному вниманию к тому как происходят понижения, повышения, премирования и депремирования. Почему Зина, например, не приходит на работу неделями, но получает премию, а Нина депремирована, хотя завершила проект с опережением и дешевле, чем предполагалось.

Было бы и больше внимания к откровенно наглым хамам и хамкам, пристающим на рабочем месте и не понимающим слова «нет».
Но не было бы странных постановлений о взглядах не дольше пяти секунд.

В-третьих, было бы не «доверяйте жертве», а «всегда проверяйте, если есть обвинение». Потому, что важная проблема в том, что порой не берутся проверять сразу, а потом следы изгладились и ничего не докажешь.

В-четвертых, был бы серьезный диалог о стандартах сексуального поведения, в котором сейчас оба пола требуют друг от друга многое, особенно на уровне гендерных теорий, не желая учитывать мнения и положения друг друга.

Вместо этого мы видим все тоже требование телепатии от мужчины — пресловутое «спроси «да», является фикцией, ведь передумать можно в любой момент, но от женщины не требуется сказать, что она передумала. А не догадавшийся об этом парень будет считаться насильником.

Было бы и многое другое — более здоровое, честное и нужное обоим полам. Но для этого нужно открещиваться от таких идеологинь, как Кэтрин МакКиннон, а на это пока не готовы пойти даже на уровне небольших пабликов, что уж говорить про сколь-либо серьезные организации. И поэтому мы имеем то, что имеем.

Статью подготовил Эмрис
Я мыслю, значит я существую (с)
  • 0
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.